«Бублички». История одного шлягера

231
Однажды Исаака Дунаевского спросили: «Какая ваша самая любимая песня протеста?» «Бублички, — ответил Дунаевский. – Лучшей песни про тесто еще никто не написал!»

В первые послереволюционные годы в Ленинграде на улице Бассейной жил молодой поэт Борис Тимофеев, — человек отнюдь не рассеянный, а наоборот, твердо знавший, чего он хочет.


Борис Тимофеев

А хотел он — как и многие молодые поэты, убежденные в своей гениальности, — всенародной любви и славы, о чем и сочинил соответствующие вирши:

Потомки! Я бы взять хотел,
Что мне принадлежит по праву —
Народных гениев удел,
Неувядаемую славу!
И пусть на хартьи вековой
Имен народных корифеев,
Где Пушкин, Лермонтов, Толстой —
Начертан будет Тимофеев!

«Коварство мечтаний молодости состоит в том, что они сбываются в старости», — говорил мудрый Гете. Судьба посмеялась над Тимофеевым: одно его творение действительно стало народным шлягером, но — анонимно.

В 1926 году одесский поэт Яков Ядов по просьбе куплетиста Григория Красавина написал 10 строф знаменитого фокстрота «Бублики».


Яков Ядов (Давыдов)

По воспоминаниям Красавина, Ядов трудился над текстом всего 30 минут. Куплеты запомнились, но были, откровенно говоря, тяжеловаты для исполнения. И тогда Тимофеев слегка обработал их.

В тимофеевской редакции песня стала короче и проще авторского варианта — ее немудреные слова запоминались с первого раза:

Ночь надвигается,
мильтон ругается
Все погружается
в ночную мглу.
А я забытая,
тряпьем прикрытая
И не умытая
одна бреду…

Купите бублички,
горячи бублички,
Гоните рублички
ко мне скорей!
И в ночь ненастную
меня, несчастную
Торговку частную,
ты пожалей.

«Бублики» в варианте Тимофеева были фантастически популярны во времена НЭПа, став настоящей визитной карточкой того времени.

В Ленинграде «Бублики» подхватил одессит Леонид Утесов. В 1932 году он записал песню на пластинку.

Продолжение читайте на странице 2:

1
2
ПОДЕЛИТЬСЯ